«Совок». Жизнь в преддверии коммунизма. Том I. СССР до 1953 года - Эдуард Камоцкий

«Совок». Жизнь в преддверии коммунизма

Том I. СССР до 1953 года

Эдуард Камоцкий

© Эдуард Камоцкий, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть I.

От сотворения Мира до 1941 года

Начало Великого Эксперимента. Восстановление границ

Российской империи.

Арест и освобождение отца.

Ленинградское детство

К. С. Петров-Водкин. Новоселье

Вступление

Это не научный труд, это повествование, которое сопровождается размышлениями одного конкретного человека – повествователя, который призывает и читателей поразмышлять.

Повествование начну с себя. В студенческие годы отец рассказывал мне про родителей, родственников и про родословную. Я все это слушал, но проявлял к этому интерес только сиюминутный.

Помню, на первом курсе учебы в институте едем в Харькове по Пушкинской в трамвае на задней площадке с таким же балбесом, как я, и громко, чтобы и другие слышали наши умные речи, рассуждаем о том, что все, что было до конкретного человека – это не его заслуга. О том, что будет после него, – он не узнает. Человек существует от рождения до смерти. Ни до, ни после нет этого человека. Похоронные ритуалы, могилы это все пережитки дикости. Надо заботиться о живом, а уж когда умер, то труп надо или сжечь, или закопать в месте отведенном, как свалка для трупов.

Отца я слушал внимательно, мне чрезвычайно интересно было что-то узнать о предках, но мои воззрения не изменялись. И только сейчас моя мировоззренческая позиция немного изменилась – я понял, что о прошлом человеку полезно помнить, и хорошо бы знать хотя бы одну могилу далекого предка, и чем древнее, тем интереснее. Да и прощание со скончавшимся и поминки имеют глубокий смысл на данном этапе человеческих воззрений в осмысливании своей собственной жизни.

Однако была и другая причина моего нежелания что-то из прошлого запоминать, потому что в начальный период Великого Эксперимента отношение к человеку во многом определялось его классовым происхождением. Отец моей жены – ветеран футбола рассказывает, что в краевой спартакиаде 1931-го года аннулировали победу одной из команд только потому, что команда состояла в основном из служащих, а физическую культуру надо прививать рабочим и крестьянам. Команду расформировали за то, что «при формировании команды «не соблюдали Классового!!! Подхода».

Официально в анкетах я писал, что моя мама, когда мне было 2—3 года, разошлась с отцом и я о нем ничего не знаю. По рассказам матери я только знаю, что он был крестьянином, а вот мама, мол, была дочерью слесаря. Анкеты я начал писать с 44-го года, когда поступал в техникум. Прошлое было таково, что его надо было скрывать.

Это прошлое надо было вытравить из памяти потомков, чтобы они с чистой совестью могли писать, что они из благородной среды рабочих и крестьян. Потому что мне самому каждый раз, заполняя очередную анкету при допуске к очередной страшно секретной работе, а продолжалось это до выхода на пенсию, было неприятно писать неправду о том, что об отце я ничего не знаю и, что дедушка был до революции слесарем.

Не боязнь того, что мне не поверят (проверялась идентичность написания предыдущих и последующих анкет), а неловкость от писания неправды стране, искренним патриотом которой я был. Чтобы не запутаться, один экземпляр анкеты я сохранил. Из-за необходимости говорить неправду, я не вступил в партию. Потому что одно дело писать неправду какому-то ведомству и совсем другое дело – говорить неправду, смотря в глаза товарищей.

Мама об отцовской родне или не знала, или не помнила, или не хотела говорить. О своем происхождении тоже ничего не говорила. Еще живущие ее сестры и брат о прошлом предпочитали молчать, помня о том, что родословная могла, в недалеком прошлом, быть причиной больших неприятностей.

Может быть, они мудрее нас, но я решил все, что узнал или помню, оставить потомкам. Лежа перед засыпанием у папы, во время моих приездов к нему в студенческие годы и позже, я слушал его рассказы, а позже дополнил своим восприятием мира.

История началась не с Великого эксперимента, она началась с небытия, когда происходили химические процессы, приведшие к появлению на земле жизни, а затем и человека.

Предки всех людей стали собственно людьми – <человеком разумным> примерно в одно время, т. е. за несколько десятков тысяч, сотен тысяч, миллионов лет до нас. Все мы оттуда – из глубины тысячелетий. Поэтому и начну от сотворения мира, ведь где-то там, еще на доклеточном уровне, появился первый мой предок. Многие доклеточные и одноклеточные исчезли с лица земли, а мой – выжил. Миллионы лет в жестокой борьбе за существование он выходил победителем, иначе нас бы не было.

Здесь все, что мне о них удалось выяснить.

Гея в расцвете лет – в масштабе одной стомиллионной ей лет сорок пять минуло.

Гея в зените славы на прошлое зрело взглянула:

Что было в жизни? Чем оно славно – прошедшее?

Что еще в жизни будет? Что, невозвратно ушедшее?

Детства она не помнит, то ли из пыли родилась,

То ли огненным вихрем в солнечном сгустке носилась.

Тела силы могучие кору земную двигали —

Людей тогда еще не было, люди это не видели.

В возрасте том, что положено, стала земля плодородной —

Атомы в гены сплотились на Гее доселе бесплодной.

Бактерии, плесень, хвощи, динозавры ели друг друга, друг друга сменяя.

Земля вокруг солнца носилась, к плоскости ось наклоняя.

Прошло незаметно для Геи событие

На прошлой неделе совсем обычное:

Одно из животных старого вида немного развилось

И в Гомо Сапиенс вид превратилось.

Это и был наш уже многоклеточный предок.

Если у человека и обезьяны был общий предок (обезьяноподобный для человека, и человекоподобный для обезьяны), то после разделения ветвей обезьяны приобрели меховую шубу и научились лазить по деревьям. Обладая такими достоинствами, у них уже не было необходимости совершенствоваться, а предок человека, после разделения ветвей эволюции, меховой одежды не приобрел (или потерял), и бегать на четырех конечностях не научился (или разучился). Возможно, эти ущербности предка человека побудили его к труду, превратившему предка в человека. Человек молотом отковал серп и перестал зерна срывать руками и молоть зубами. Именно в это время Творец одухотворил этот объект своего творчества и, в награду за труд, подарил ему бессмертную душу, доносящую потомкам память о предках. Однако, и дьявол не дремал, и заразил души людей завистью, рождающую соперничество. Люди стали стремиться превзойти друг друга, и по проискам дьявола они перестали быть равными.

Люди, владеющие серпом и молотом, являются корпусом Ноева ковчега, на котором по волнам истории человечество стремится к будущему. Люди, владеющие серпом и молотом, обеспечивают существование президента и его наемной гвардии, банкиров и бандитов, писателей и мошенников, артистов и духовников, которые расположились в надстройке ковчега.

Корпуса Ноевых ковчегов разных народов останутся на плаву и без надстроек, хотя зерна там будут рвать руками и молоть зубами, а вот надстройка без корпуса существовать не может. Поэтому, считают коммунисты – приверженцы социализма, надстройка в борьбе за существование всеми силами должна старательно обеспечивать лучшие, чем на соседних кораблях, условия для производительного труда своих инженеров и рабочих, агрономов и землепашцев, зоотехников и доярок, врачей и педагогов – тех, кто составляет корпуса ковчегов.

А либералы – приверженцы капитализма, считают, что отсутствие меха и способности к стремительному бегу заставили нашего предка задуматься: как же выжить среди этого клыкастого и когтистого зверья, и те, кто посмышленее, научили своих сородичей отковать серп молотом, а затем и пользоваться мобильным телефоном с игровыми схемами.

Так что задача тех, кто машет серпом и молотом, кормить и лелеять тех, кто указует